Введение и «безумие» Бога. 1 Послание к Коринфянам, главы 1 — 2

Изучив этот блок, вы сможете:

• Узнать историю церкви в Коринфе
• Понять, зачем Павел написал это послание
• Объяснить разделения, которые существовали в церкви в Коринфе
• Объяснить сущность благовествования
• Понять различие между духовной мудростью и мирской мудростью

Введение и «безумие» Бога

1 Послание к Коринфянам, главы 1 - 2

Приветствия (1:1-3)

          Это приветствие дано в таком виде, в каком оно встречается и в других посланиях Павла: сначала имя автора; затем имя получателей; после этого обычные слова приветствия. Когда письмо будет прочитано в церкви в Коринфе, сразу станет ясно, что оно от Павла, и факт его апостольства ещё раз будет запечатлён в умах читателей. Павел напоминает им, что он «призванный» апостол и его призвание было по воле Бога. Он не был самозванцем, и назначение его не произошло при помощи людей или через людей. Его призвание исходило непосредственно от Бога. Он, безусловно, претендует на апостольскую власть. Нет никаких оснований сомневаться в том, что Павел был автором этого послания. Внутренние свидетельства весьма убедительны: стиль и язык, несомненно, принадлежат Павлу. Внешние свидетельства также ясны: это послание довольно рано и часто цитируют небиблейские авторы. Исследователи Нового Завета сходятся во мнении, что это письмо Павла.

          «Благодать и мир» стали типичными словами христианского приветствия; иногда добавляли слово «милость». Павел считает Отца и Сына источником благодати и мира. Таким образом, Христос связан с Богом Отцом, как соавтор этих великих благословений. Эта тесная связь Иисуса с Отцом показывает, что ранние авторы признавали божественность Христа, говоря об этом вполне определённо.

          Письмо адресовано церкви Божией, находящейся в Коринфе. Эта группа далее определяется как «освящённые во Христе Иисусе, призванные святые». Основная идея понятия «освятить» – это отделить для Бога; слово «святые» от того же корня. Таким образом, глагол имеет форму «освятить», и существительное – форму «святой». Святой человек – это тот, кто был освящён, отделён для служения Богу. В Новом Завете святые не рассматриваются в качестве особой группы христиан, отличающейся от других христиан; их не считают просто частью церкви. Их считают самой церковью. Церковь не причислила их к святым спустя долгое время после их смерти. Все христиане являются святыми.

          Выражение «со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте» очень интересно. Должны ли мы понимать, что Павел включает в своё приветствие святых, которые находятся повсюду? Это возможно с точки зрения грамматики данного предложения. Однако, похоже, лучше связать это выражение со «святыми». Тогда смысл в том, что коринфяне призваны быть святыми со всеми другими святыми, кто призывает имя Господне. Павел желал, чтобы они считали себя частью великого братства. В другом своём послании он очень просто говорит, как люди призываются: «К которому и призвал вас благовествованием нашим» (2 Фес. 2:14).

Нет большего свидетельства силы Евангелия, чем тот факт, что в Коринфе была церковь, состоящая из святых. Чтобы лучше оценить это и лучше понять послание, нам следует узнать больше о городе Коринфе, о начале церкви в этом городе и об обстоятельствах, вызвавших написание этого письма.

Город Коринф

          Древний город Коринф был разрушен римлянами в 146 г. до Р.Х. Спустя столетие город был перестроен уже как римская колония, и вскоре восстановил большую часть своего былого величия. Это был космополитический город, населённый греками, римлянами и евреями; в нём жило полмиллиона человек. По некоторым оценкам население достигало 700 000 человек. Большое число жителей были рабами. Имея три хороших гавани, город стоял на транспортном пути как восточных, так и западных морей. От такой торговли он значительно процветал. Помимо того, что Коринф был торговым центром, он славился искусством: многие известные художники построили там свои дома, и коринфяне гордились красотой своего города и украшением своих храмов. Стали широко известны коринфская медь и коринфская архитектура. Город также славился своими спортивными мероприятиями. Тем не менее, при всём его процветании, в городе было много бедных, как об этом свидетельствует большое количество рабов. Церковь, основанная Павлом, состояла в основном из людей низших классов. В целом, однако, Коринф можно описать как большой, известный и процветающий город. Он был столицей римской провинции Ахаии, и некоторые люди называли его «столицей и благодатью Греции».

          Тот факт, что Коринф был торговой и политической столицей, привлекал не только огромное богатство и много людей, но также и вопиющую безнравственность. Этот древний город был известен своей распущенностью, и новый город скоро приобрёл аналогичную репутацию. В нём процветали нечестность, пьянство и другие пороки. На греховные удовольствия тратились огромные деньги. Безнравственность была распространена даже в религии. Поклонение было связано с Афродитой, греческой богиней любви и красоты (у римлян ей соответствовала богиня Венера). В древнем Коринфе был храм Венеры, в котором содержалась тысяча проституток. Поклонение Афродите было также и в новом городе, но нет никаких записей о наличии в новом храме проституток. Само слово «коринфский» стало практически синонимом греха, и фраза «вести себя как коринфянин» (от гр. глагола «korinthiazomai») означала быть безнравственным. Многие ученые отмечают, что, когда Павел описывал глубину языческих пороков в первой главе Послания к Римлянам, он как раз находился в Коринфе.

Церковь в Коринфе

          В этот процветающий материально, интеллектуально оживлённый, но нравственно развращённый город и прибыл Павел с Евангелием во время своего второго миссионерского путешествия. Даты пребывания Павла в Коринфе в это время очень важны для определения хронологии миссионерской работы Павла в целом. Когда Павел прибыл в Коринф, он нашёл там «некоторого Иудея, именем Акилу, родом Понтянина, недавно пришедшего из Италии, и Прискиллу, жену его, – потому что Клавдий повелел всем Иудеям удалиться из Рима» (Деян. 18:2). Из светских источников известно, что этот указ Клавдия вышел в 50 году по Р.Х. Лука говорит, что когда Павел был в Коринфе, проконсулом Ахаии был Галлион (Деян. 18:12). Найденная в Дельфах надпись позволяет нам датировать вступление Галлиона в должность приблизительно 51 годом по Р.Х. Павел уехал из Коринфа после прибытия Галлиона, но не сразу после этого. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что пребывание Павла в Коринфе в течение полутора лет было в начале пятидесятых годов. Некоторые люди датируют его отъезд 52 г. по Р.Х., другие – 53 г.

          О начале церкви в Коринфе рассказывается в Деян 18:1-18. Поселившись у Акилы и Прискиллы, Павел каждую субботу рассуждал в синагогах с иудеями и греками. Именно здесь Сила и Тимофей, которые задержались в Верии, когда Павел оттуда ушёл, теперь присоединились к нему. Их приход и новости о стойкости фессалоникийцев в вере, которые принёс Тимофей, должно быть, сильно ободрили Павла. Он в последнее время подвергался гонениям в Фессалониках и Верии, и его служение в Афинах, кроме разочарования, ничего не принесло. Павел свидетельствовал об Иисусе, но встретил такое сопротивление со стороны иудеев, что заявил: «Кровь ваша на главах ваших; я чист; отныне иду к язычникам». После этого он удалился в дом Тита Иуста и продолжал свое служение. Многие коринфяне услышали, уверовали и крестились; в их числе были люди из дома Криспа, начальника синагоги. Для дополнительного воодушевления Павлу в видении явился Господь, заверив его в Своей защите и сообщив ему, что у Него в Коринфе было много людей. Таким образом, Павел оставался там в течение полутора лет перед отплытием в Сирию вместе с Акилой и Прискиллой.

          Интересно отметить, что Павел написал свои первые послания, письма к Фессалоникийцам, во время пребывания в Коринфе. В какой-то степени та внутренняя тревога, которую он чувствовал, находясь в Коринфе, ощущается в таких отрывках, как 1 Фес 3:6-8. Мы понимаем, насколько мало подробностей жизни Павла содержится в Писании, если учесть, что в Книге Деяний полтора года его жизни описаны всего лишь в семнадцати стихах.

Повод для написания этого послания Павла

          Уйдя из Коринфа, Павел прибыл в Ефес и, оставив там Акилу и Прискиллу, отправился в Кесарию и Антиохию (Деян. 18:18-22). Спустя некоторое время Павел начал из Антиохии своё третье путешествие и вернулся в Ефес, где он оставался в течение двух-трёх лет. Сообщение между Павлом и коринфянами было не сложным, так как пути из Коринфа в Эфес было по морю всего лишь восемь дней. Новости о коринфской церкви, возможно, доходили до Павла постоянно. В сообщении от «домашних Хлои» ясно упоминаются новости об определённых нарушениях в церкви. Павел послал Тимофея, чтобы помочь церкви в Коринфе справиться с трудностями (4:17; 16:10), и незадолго до написания 1 Послания к Коринфянам отправил письмо с предупреждением не общаться с безнравственными (5:9). Очевидно, то письмо было кратким и не сохранилось, поскольку за ним последовало более длинное послание, которое и является предметом данного исследования. Известно, что Павел в Ефесе беседовал с Аполлосом (16:12) и что письмо от коринфян с просьбой о совете по различным вопросам было доставлено Павлу, вероятно, тремя людьми, которые упоминаются в 16:17.

          Павел написал 1 Послание к Коринфянам после того, как отправил Тимофея в Коринф, видимо, ожидая, что послание придёт туда раньше Тимофея, которого он послал туда по сухопутной дороге. Павел был в Ефесе, когда он писал это послание, о чём говорится в 16:8. Письмо может быть довольно уверенно датировано серединой пятидесятых годов по Р.Х., приблизительно 55-57 годами. Непосредственным поводом стало письмо Коринфской церкви и новости из дома Хлои. Павел присоединяет к своему приветствию Сосфена; кем именно был этот человек – не известно. Некоторые думают, что он был тем, о котором говорится в Деян 18:17, и что впоследствии он был обращён; однако, точно это не известно.

Дух разделений (1:4-17)

          Павел имеет обыкновение, по возможности, хвалить и воодушевлять людей; поэтому, прежде чем обсуждать нарушения в Коринфе, он выражает благодарность Богу за эту церковь (1:4-9). Хотя у них было много ошибок, церковь была впереди окружавшего её языческого мира, и Павлу было за что быть благодарным. Он благодарит Бога за благодать, которая была дарована этим людям, и за то, что у коринфян не было недостатка в дарах. Более того, Павел уверяет их, что Бог, который до сих пор так щедро благословлял их, будет продолжать обеспечивать их потребности и укреплять их. Можно с уверенностью ожидать, что такие благословения продолжатся, поскольку Бог верен.

          В 1:10-11 Павел призывает коринфян к единству, отметив, что от домашних Хлои ему стало известно о существующих разделениях. Личность Хлои установить невозможно, потому что в других местах это имя не встречается. Стих 12 более ясно показывает, что Павел имеет в виду под разделениями: я Павлов, я Кифин, и т.д. Было высказано много предположений, но, кажется, никак невозможно узнать, на что именно делала упор каждая из этих групп. Вести, которые проповедовали Павел, Аполлос и Кифа, ничем не отличались друг от друга; но, возможно, какие-то отдельные моменты, выдвигаемые каждой группой, были чрезмерно преувеличены. Или, может быть, дух приверженности той или иной группе сформировался на основании различных методов и стилей, которые использовали проповедники. Каковы бы ни были различия, Павел сурово осуждает дух разделений, который проявлялся в этих группах в Коринфе.

          Павел эффективно берётся за решение проблемы разделений, задавая ряд вопросов (стих 13). На каждый вопрос нужно было дать решительно отрицательный ответ. Было немыслимо, чтобы Христос разделился, или чтобы Павел был распят за них, или что они были крещены во имя Павла. Ни один истинный христианин, следовательно, не должен был говорить: «я Павлов». И то, что Павел сказало себе, конечно, можно было сказать и об Аполлосе или Кифе.

          В связи с «духом разделений» Павел был благодарен, что он не крестил больше коринфян, чем ему довелось крестить (стих 14). Он приводит в качестве причины: «дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя» (стих 15). Павел далее говорит, что Христос не послал его крестить, но благовествовать (стих 17). Крещение могло быть осуществлено любым помощником, и это как раз и происходило – другие крестили. Тем не менее, Павел упоминает несколько исключений: он крестил Криспа, начальника синагоги (Деян. 18:8), и Гаия, в личности которого мы не можем быть уверены. Павел был гостем в доме Гаия, когда он писал Послание к Римлянам (Рим. 16:23). Некоторые люди полагают, что это тот Гаий, к которому обращается Иоанн в своём третьем послании, но личности их обоих не установлены. Павел добавляет, что он крестил также и дом Стефанов, о котором он позже скажет, что это был «начаток Ахаии» (16:15). То, что он упоминает их отдельно от Криспа и Гаия, вероятно, связано с тем, что они были крещены в другом месте и затем переехали в Коринф после того, как Павел оттуда уехал. Тот факт, что Павел не знал, крестил ли он других людей в Коринфе, показывает, что богодухновенность не обеспечивала их знанием всех второстепенных деталей. Важно, что Павел был рад, что он не крестил больше коринфян как раз ввиду возможных разделений. Павел не дискредитирует крещение, как думают некоторые. Он лишь подчёркивает основную работу апостолов и показывает, что не имеет никакого реального значения, какой человек осуществляет крещение. Сказав, что Христос послал его благовествовать, Павел заявляет, что он не был послан проповедовать в премудрости слова. Он не должен был украсить Евангелие человеческими способностями; он не должен был говорить так, чтобы люди оценили слова выше, чем факты, или, как он выразился, «чтобы не упразднить креста Христова». Павел знал, что греки имели склонность высоко ценить человеческую мудрость и красноречие.

«Безумие» проповеди (1:18-31)

          В стихе 18 Павел говорит о «слове о кресте», имея в виду проповедование креста. Погибающие рассматривают эту весть как «безумие» (1 Кор.1:23), или глупость, но спасённые видят в ней спасительную силу Божию. В стихе 19 Павел цитирует Книгу Исаии, чтобы показать, что чисто человеческая мудрость будет сведена к нулю.

          Тщетность мирской мудрости подчёркивается далее в стихе 20 при помощи ряда риторических вопросов. Мудрец, книжник и «совопросник» (спорщик) этого мира – термины, используемые для описания различных типов мирской мудрости и человеческой философии. Где эти люди и чего они добились посредством такой мудрости? Сделав Евангелие силой к спасению, Бог обратил в глупость всю мирскую мудрость такого рода. Утверждение Павла в стихе 21 о том, что мир не пришёл к познанию Бога путём умозрительных рассуждений, напоминает проповедь Павла в Афинах (Деян. 17:22-31). Однако то, чего мир никак не смог достичь, Бог осуществил безумием проповеди. Греческое слово kerugmatos, переведённое как «проповедь», обозначает саму весть, а не действие провозглашения этой вести. Весть о том, что Бог спасает людей через распятого Спасителя, является глупостью для неверующего мира. Бог не делает попытки приспособить эту весть к мудрости мира; наоборот, он действует прямо против неё, посылая весть о спасении, которая для мира выглядит как безумие.

          Как отмечает Павел в стихе 22, иудеи были охотниками за чудесами. Они просили Иисуса показать Его силу; их интересовали практические вещи, и они требовали доказательств такого рода. Греки, напротив, как показывает Павел в том же стихе, любили умозрительную философию и искали мудрости. В отличие от того, к чему стремились как иудеи, так и греки, Павел веско утверждает: «А мы проповедуем Христа распятого» (стих 23). Проповеди в Книге Деяний раскрывают истинность этого утверждения. Но весть о Христе распятом была камнем преткновения для иудеев, поводом к «соблазну», чем-то совершенно противоположным их представлению о торжествующем Мессии. Для греков эта весть была чистейшей глупостью, поскольку она, казалось, не поддаётся интеллектуальному объяснению и не согласовывается с греческой идеей мудрости. Но, как раскрывается в стихе 24, были некоторые из числа как иудеев, так и греков, которые услышали и откликнулись на призыв Божий и смогли увидеть в вести о Христе распятом и силу, и мудрость Бога. Верующие иудеи видели во Христе силу, которая намного превосходила их мечты о земном царе, а верующие греки обнаружили в Нём мудрость, далеко превосходящую мудрость их философов. Причина, по которой эти «призванные» увидели силу и премудрость Божию в Евангелии, указана в стихе 25. «Потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков». Евангелие, которое люди считали глупым и слабым, превосходит по мудрости и силе самые высокие мысли и сильные действия людей.

          В стихе 26 Павел призывает своих читателей обратить внимание на то, что церковь в Коринфе состояла в основном из простых людей. Евангелие не привлекало ни мудрых по плоти, ни обладающих властью, ни тех, кто был аристократического или благородного происхождения. Правда, некоторые из высших классов стали христианами, но в основном церковь была из простых людей. Это убедительно показывает ту истину, которую и подчёркивает Павел, а именно, что метод Божий противоречит мудрости людей. Если бы эта весть была разработана при помощи человеческой мудрости, она, несомненно, была бы сосредоточена на том, что было бы привлекательно для выдающихся людей. Метод Божий был противоположным: он избрал немудрое, немощное, низкого происхождения и уничижённое (стихи 27, 28). Бог выбрал не то, что обычно возвышает людей в мире. Следует отметить, что те вещи, которые Павел называет «глупостями», являются таковыми в соответствии со стандартами мирских суждений. Более того, Бог призвал и обратил людей, которые были слабыми, низкого происхождения, презираемыми. Это люди, которые на первый взгляд не имеют никакой ценности, и люди, которые просто «никто» в мире. Всех их Бог избрал, чтобы у людей не было повода хвастаться и «чтобы никакая плоть не хвалилась».Чтобы выполнить Свои цели, Бог использует то, что по своей природе уже исключает человеческое хвастовство.

          Павел обращает внимание коринфян на сущность членов их церкви и обсуждает божественный принцип, лежащий в основе такого членства. Теперь в стихе 30 он возвращается к коринфянам, заявляя, что Бог является источником того, каковы они есть, и что Христос есть та сфера, в которой они живут. Вся сила и мудрость мира исключены. Христос сделался для нас мудростью от Бога; и тот факт, что он сделал возможным праведность, и освящение, и искупление для человека, показывает степень мудрости Божией, явленной через Христа. Следовательно, «хвалящийся хвались Господом».

Простое Евангелие (2:1-5)

          Зная, что непонимание евангельской вести было основной причиной распрей в Коринфе, Павел продолжает свою мысль, напоминая коринфянам о его проповедовании (2:1-5). Его метод проповедования соответствовал тому, что он говорил о сущности этой вести. Он излагал простое Евангелие в безыскусной манере, он проповедовал не как оратор, в превосходстве слова, и не как философ, в премудрости. Напротив, он рассудил знать, только «Христа, и притом распятого». Всё, что проповедовал Павел, он связывал с этой главной темой.

Он чувствовал свою собственную недостаточность, проповедуя в слабости, страхе и трепете. Он избегал убедительных слов человеческой мудрости. В его проповедях нет философских терминов, спекталя, выставления напоказ. Он полагался на божественную помощь, явление Духа и силы, а не на человеческие средства.

Мудрость для зрелых (2:6-16)

          Павел в стихе 6 продолжает показывать, что он вовсе не имеет в виду, что в Евангелии вовсе нет мудрости; на самом деле, оно воплощает в себе наивысшую мудрость, мудрость не от мира сего, не от правителей этого мира, которые становятся ничем. Мудрость мира сего есть саморазрушение, и те, кто на неё полагаются, строят на песчаном основании. Однако чтобы увидеть мудрость в Евангелии, надо иметь определённую степень зрелости. Греческое слово teleios указывает на зрелость в отличие от младенчества. Оно не означает тех людей, у кого нет недостатков, но тех, кто достиг определённой цели или целей.

          Евангелие, которое проповедовал Павел, не было запоздалой мыслью Бога, но тем, что Он предопределил (стих 7). Слово «тайна» в этом стихе не означает нечто таинственное или загадочное, но то, что человек не может знать сам по себе, то, что может быть известно только через откровение. Это то, что не знали правители мира; если бы они знали, они бы не убили Христа. Сам Иисус сказал: «Они не знают, что делают» (Лк. 23:34). В стихе 9 мы видим утверждение из Книги Исаии; цитата эта не точная, а разъяснительная. Это утверждение о том, что люди никогда не слышали и не видели, равно как и человеческий разум никогда не представлял себе всю славу евангельской эпохи. Эта цитата иногда применяется к славе небесной, и хотя то, что в ней сказано, верно в отношении небес, автор не имел в виду конкретно только это. Идея состоит в том, что люди никогда и не мечтали о том, как именно Бог спасёт человека. Однако, как Павел говорит в стихе 10, Бог открыл эти великие истины Духом. То, что прежние поколения людей никогда не могли бы себе представить, теперь является делом божественного откровения. Святой Дух, посредник этого откровения, полностью правомочен осуществить такое откровение, ибо он проникает и постигает глубины Божии. Павел уверяет своих читателей в стихе 11, что, как дух человека знает, что происходит внутри этого человека, так и Дух Святой знает разум Божий.

          «Мы» в стихах 12 и 13 относится к апостолам. Они не приняли духа мира, духа, который побудил правителей убить Христа, а мир - отказаться от мудрости Божьей, которая была явлена через Евангелие; апостолы получили Духа от Бога. Это был Дух, который знал разум Божий, и Он был дан для того, чтобы они могли знать всё, что от Бога. Павел даёт интересное описание «слов», которые они использовали в учении: это не были слова мудрости человеческой; это были слова, данные Духом Святым. Несомненно, нельзя найти более решительного заявления о богодухновенности. То, что апостолы получили, было от Духа и используемые ими «слова» также были от Духа. Поэтому в откровении, которое они возвещали, они «соображали духовное с духовным».

          Тема «безумия» затрагивается ещё раз: согласно стиху 14, «душевный» человек не принимает вещей от Духа, поскольку они являются для него «безумием» (глупостью) и он не может понять их. С учётом рассуждения Павла в главе 1, очевидно, что «душевный»  человек – это житейски мудрый человек, сфера интересов которого ограничена только этой жизнью. В таком человеке наблюдается полное отсутствие духовной проницательности. Именно духовно настроенный человек имеет способность различать вещи духовные, ибо, согласно стиху 15, такой человек имеет возможность различать и судить всё.

Он способен распознавать духовные вещи и ставить материальные вещи на принадлежащее им место. Он способен понять истинное состояние «душевного» человека, и его самого никто не судит; то есть, душевный человек ничего не знает о духовном человеке и ничего не знает о богатстве, которым тот обладает. В доказательство этого Павел спрашивает: «Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его?» Затем он добавляет: «А мы имеем ум Христов». Конечно, никто не знает ум Господа; никто не может дать указания Господу. Отсюда следует, что никакой «душевный» человек не способен правильно оценить и понять «духовного» человека, человека, который имеет ум Христов.